Разве не знаете, что мы будем судить ангелов. 1Кор.6:1-8

0
1416

ГЛУПОСТЬ СУДЕБНЫХ РАЗБИРАТЕЛЬСТВ

1 Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых?
2 Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные [дела]?
3 Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более [дела] житейские?
4 А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете [своими судьями] ничего не значащих в церкви.
5 К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими?
6 Но брат с братом судится, и притом перед неверными.
7 И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? для чего бы вам лучше не терпеть лишения?
8 Но вы [сами] обижаете и отнимаете, и притом у братьев.
(1Кор.6:1-8)

Павел разбирает проблему, которая относится к эллинам.

Иудеи обычно не ходили в публичный суд судиться; вопрос решался старейшинами деревни или старейшинами синагоги; в их понимании справедливость была скорее делом, требующим семейного разрешения, нежели судебного.

В действительности, иудейский закон вообще запрещал иудеям обращаться с тяжбой в неиудейский суд; такой поступок рассматривался как богохульство и нарушение священного закона Божия. У эллинов же дело обстояло совершенно иначе: они были специфически привержены к судебным разбирательствам. Суды были для них одновременно и одним из основных развлечений.

Изучая детали афинского законодательства, мы видим, какую большую роль суды играли в жизни каждого афинского гражданина, а ситуация в Коринфе мало чем отличалась от Афин.

В Афинах возникший спор сначала пытались разрешить в частном третейском суде — арбитраже. В этом случае каждая сторона выбирала по одному арбитру, а третьего выбирали по согласию обеих сторон. Он должен был быть беспристрастным судьей. Если арбитраж не мог решить спор, дело переходило в суд под названием сорок.

Суд сорока передавал дело на рассмотрение общественного арбитража, а в качестве общественных арбитров выступали все афиняне в возрасте старше шестидесяти лет; любой из них, выбранный в качестве арбитра, был обязан выступать, нравилось ему это или нет, под страхом наказания — лишения избирательного права.

Если же дело не могло быть решено и в этой инстанции, оно передавалось в суд присяжных, состоявший из двухсот одного человека и рассматривал споры и претензии на сумму, эквивалентную 3 300 руб. и менее.

Суд же четырехсот одного человека рассматривал споры и претензии на сумму свыше 3 300 руб.

Конечно, бывали и другие присяжные суды с числом присяжных от одной тысячи до шести тысяч афинских граждан в возрасте от тридцати лет. Они получали плату за свою службу. Граждане Афин, имевшие право выступать в качестве присяжных, собирались утром, и жребий решал, кто будет сидеть в суде при слушании дела.

Очевидно, в греческих городах каждый гражданин был в той или иной степени юристом и проводил большую часть своего времени, сидя в суде в качестве слушателя, либо решая спор.

Греки были известны своей страстью ходить по судам. Поэтому естественно, что некоторые греки ввели судебные разбирательства в церковь, чем явно шокировали Павла.

Его иудейское прошлое и воспитание вызвали в нем бурный протест против такой практики, а его христианские принципы укрепили его в этом мнении.

«Как, — спрашивал он, — смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых?»

Еще более поражало Павла во всем этом то, что в будущем Мессия будет судить народы, а святые примут участие в суде.

В Премудрости Соломона 3,8 сказано:

«Они будут судить племена и владычествовать над народами».

В Книге Еноха 108,12 сказано:

«Я вознесу тех, кто любил Мое Имя, облаченное ярким светом, и Я посажу каждого на его трон чести».

Поэтому Павел спрашивает:

«Если вы собираетесь когда-нибудь судить мир, если даже ангелы, высшие создания, будут подвержены вашему суду, как можете вы, во имя всего этого, отдавать ваши дела на суд людей, и притом язычников? Если уж вы должны делать это, — говорит он, — делайте это внутри церкви, а оставляйте суд людям, о которых вы невысокого мнения, потому что никто, кому предназначено судить мир, не возьмется за решение мелких будничных склок».

И вдруг Павел переходит к великому и чрезвычайно важному принципу.

Вообще ходить в суд, а особенно судиться с братом во Христе, значит пасть намного ниже норм, установленных христианством.

Задолго до этого Платон сказал, что благочестивый человек предпочтет страдать несправедливо, нежели поступать несправедливо.

Если в сердце христианина обитает хотя бы тень Христа, то он скорее перенесет оскорбление, утрату и причиненный ему вред, нежели сделает попытку обернуть все это против другого. Тем более, если этот другой — его брат во Христе.

Месть — вообще не христианское дело.

635RSP

Деловые отношения христианина определяются не желанием получить вознаграждение. Он не прибегает к судебным нормам для достижения справедливости, а руководствуется духом любви, который напоминает ему, чтобы он жил в мире с братьями во Христе, и не позволит ему пасть столь низко, чтобы пойти с тяжбой в суд.

 

Глава 6,1-11 рассматривает тему прегрешений.

1Было позорно, что те, кто должны были судить мир и ангелов были не способны судить житейские дела мира. Пусть поставят самых не значащих в собрании для исполнения этой службы. Или пусть они даже терпят лишение, если они вредят сами себе. Но развращенные и неправедные не наследуют царства Бога.

Какое здесь удивительное смешение поразительных откровений, морали, которая остается неизменной, каким бы не было божественное превосходство благодати, духовного порядка и наставления!

Собрание присоединено к Христу.

Когда Он будет судить мир и произнесет приговор ангелам, то оно соединится с ним и примет участие в его суде, так как у него есть его Дух и его разум. Ничто неправедное не вступит в это царство, ибо, действительно, как зло может быть осуждено теми, кто наслаждается им?

Христиане не должны идти к суду мира для оправдания, но должны прибегать к суду братьев — служение, которое подходило и для самых слабых из них. Более того, самым подходящим было, пожалуй, терпеть лишения.

Неправедные не наследуют царства.

2Иудаизм, находящий наслаждение в плотской святости и дух мира с подчинением своим путям — вот две опасности, которые угрожали собранию в Коринфе — опасности, которые действительно существуют для сердца человека во все времена и повсюду.

Относительно пищи правило очень просто: совершенная свобода, так как все позволительно — истинная свобода, в которой у нас нет рабства ни в чем. Пища и чрево, как связанные друг с другом, должны погубить друг друга; тело же, имеет более высокий удел — око — для Господа и Господь для него. Бог воскресил Христа из мертвых, и Он воскресит и нас своей силой.

Тело предназначено для этого, а не для пищи.

3И учение о том, что тело — для Христа, решает и другой вопрос, который был вызван развращенными привычками коринфян.

Запрещается всяческий блуд.

Для нас с нашим сегодняшним христианским образом мышления, это — очевидная вещь, но для язычников это было ново; но учение превозносит эту тему.

Наши тела суть члены Христовы.

Имеет большое значение и другая истина, связанная с этим: если двое были одним телом (соединение по плоти), то кто соединяется с Господом есть один дух.

Дух, чья полнота во Христе, есть тот же Дух, который живет во мне и соединяет меня с ним.

Наши тела являются его храмами.

Какая могущественная истина, когда мы думаем об этом!

4Более того, мы не принадлежим сами себе, мы куплены дорогой ценой — кровь Христова была предложена за нас. Поэтому мы должны прославлять Бога в наших телах, которые принадлежат ему — действенный и всеобщий мотив, управляющий всем поведением без исключения.

Наша истинная свобода — принадлежать Богу.

Все, что оставляется для самого себя — похищено из его прав, кто купил нас для самого себя. Все, что было у раба, принадлежало его хозяину, раб не был хозяином самого себя. То же самое было и с христианином.

Помимо этого, он — жалкий раб греха и сатаны — его принципом был эгоизм, и его концом будет вечное изгнание от источника любви. Ужасная мысль!

Во Христе мы — особая цель и сосуды той любви. У нас есть два великих повода для святости: цена крови Христовой, которой мы куплены; и тот факт, что мы — храмы Святого Духа.

Обстановка в церкви Коринфа того времени

Венера была главным божеством в Коринфе. Ее храм был одним из самых великолепных зданий города. Тысяча жриц-проституток, содержавшихся на иждивении города, всегда были готовы к аморальным удовольствиям, в знак поклонения своей богине.

Некоторые из коринфских христиан, привыкших к религии, поощрявшей аморальную жизнь, с трудом принимали правила новой религии, которая запрещала аморальную жизнь.

Павел говорил при обсуждении определенных вопросов: «Все мне позволительно» (12). Некоторые из них, вероятно, ссылаясь на эти слова, оправдывали свои беспорядочные половые излишества.

Павел решительно заявляет, что его слова не относятся к этому принципу и твердо запрещает христианам предаваться подобным удовольствиям.

image_pdfСохранить материалimage_printРаспечатать статью